Давно позабыт такой странный жанр хореографии, как панегирический балет. А в восемнадцатом веке он не то чтобы процветал — а был в порядке вещей. Хотя балетмейстерам со сценаристами случалось перегнуть палку. Что и произошло с балетом «Побеждённое предрассуждение».
Этот балет по-своему уникален — много ли найдётся спектаклей, посвящённых победе над оспой? Эта страшная болезнь свирепствовала и в Европе, и в России. От неё умерли юный российский император Пётр II и французский король Людовик XV. Кто выжил — уже не блистали красотой. Кожа на лице становилось грубой, в отметинах. Дамы, да и кавалеры, их замазывали белилами и запудривали.
Екатерина II считала оспу своим личным врагом. «С детства меня приучили к ужасу перед оспой, в возрасте более зрелом мне стоило больших усилий уменьшить этот ужас, в каждом ничтожном болезненном припадке я уже видела оспу», — писала она прусскому королю Фридриху II. Императрица боялась не только за себя, но и за сына, будущего царя Павла Петровича.
Поэтому Екатерина следила за тем, как идёт борьба со страшной болезнью в других странах. Знала, что в Англии стали принимать «вариоляцию» — прививку оспенного гноя из созревшей пустулы больного, что приводило к заболеванию в лёгкой форме — и после этого эпидемия уже не была страшна.
В 1768 году при дворе Екатерины произошёл ужасный случай. Оспа, несмотря на все предосторожности, смогла опять проникнуть ко двору — заболела и вскоре умерла графиня А.П. Шереметьева, невеста Н.И. Панина, который был наставником великого князя. Жизнь цесаревича Павла оказалась в опасности.
Екатерина вынуждена была рискнуть. Она сначала решила привить оспу себе, потом передать «оспенную материю» для прививки сыну, а от него и всем приближённым. Невесть откуда взялось поверье — будто бы, отдавая свою «оспенную материю» другим, человек подвергался при этом смертельной опасности. Императрица своим поступком показала, какая она заботливая мать, идущая ради сына и подданных на смертельный риск.
12 октября (25 октября по старому стилю) 1768 года доктор Димсдейл сделал Екатерине II прививку против оспы. «Материю» взяли от семилетнего мальчика Александра Маркова. В память о событии ребёнку пожаловали дворянство и новую фамилию — Оспенин.
Придворные были в ужасе: им приходилось вести непринуждённую беседу за обеденным столом, а вечерами играть в карты с заражённой оспой императрицей. Так прошло шесть дней. Наконец, у Екатерины появились признаки оспы, и она уединилась в свои покои до полного выздоровления. А потом недостатка в желающих сделать себе прививку уже не было — приближённые Екатерины почли за великую милость получить «оспенную материю». И её щедро раздавали приближённым, как раздавались титулы, звания, награды, имения и деревни. Только в Петербурге от оспы привились около 140 аристократов. А 10 ноября прививку сделали и цесаревичу Павлу Петровичу.
Гаспаро Анджолини получил указание — поставить балет, восхваляющий мужественную императрицу. Он быстро составил сценарий, подобрал подходящую музыку, заставил день и ночь трудиться костюмеров и декораторов. Нужно было намалевать задник с великолепным храмом божества медицины Эскулапа, нужно было смастерить здание Невежества, «воздвигнутое без всякого вкуса и порядка». Тёмная туча, из которой сверкают молнии, требовала ловкости и находчивости театральных машинистов.
29 ноября 1768 года «панегирический балет» по случаю счастливого выздоровления после привития оспы её императорского величества и его императорского высочества был исполнен на придворной сцене. Назывался он — «Побеждённое предрассуждение».
Хотя в то время аллегориями и персонифицированными стихиями в балете публику трудно было удивить, но Анджолини всё же не рискнул выпустить на сцену танцующую Оспу. Вместо неё были Химера, Суеверие и Невежество. Главная героиня носила имя Рутения — всем было понятно, что это Россия. Гроза повергала её в смятение, Гений науки её ободрял и поддерживал. Меж тем Суеверие и Невежество вселяли в народ вредные предрассудки — трудно даже представить, как это делалось средствами хореографии.
Но вот является богиня мудрости Минерва, вооружённая копьём. Она прямо на сцене делает себе прививку от оспы. Рутения и Гений науки по такому случаю пускаются в радостный пляс. Суеверие и Невежество пытаются обмануть мудрую богиню, но она их прогоняет, а Химеру поражает копьем. Храм Невежества рушится. А на его месте воздвигается обелиск, на котором вырезаны славные дела и прекрасные замыслы императрицы Екатерины.
Но в балете есть ещё один персонаж — юный и прекрасный Альцинд. С ним Рутения связывает все свои планы на будущее. Публика понимала — прототип Альцинда сидит в ложе и зовётся цесаревичем Павлом Петровичем. Невежество и Суеверие распускают слухи о грозящей Альцинду опасности. Одновременно они стараются хитростью пленить его сердце. Но юный герой, вдохновлённый своей мудрой матерью Минервой, изгоняет их из государства. Является окутанная облаком Слава и увенчивает обелиск почести увитым лаврами медальоном с изображением Екатерины II и надписью: «Героине, победившей опасность». А Гений науки превращает сцену в храм бессмертия — вот как далеко занесла балетмейстера фантазия. И дальше следуют такие хореографические восхваления Екатерины, что она, дама с изрядным чувством юмора, осталась весьма недовольна.
Сам Анджолини исполнил партию Гения науки. Рутенией назначил молодую талантливую француженку по фамилии Бурнонвиль. Минервой стала итальянка Сантина Обри — ведущая танцовщица труппы, исполнительница ролей богинь и благородных героинь. А партию Альцинда доверили русскому танцовщику Тимофею Бубликову.
Нужно было обладать немалым талантом и блистать техникой, чтобы выдвинуться на первые роли, с давних времён предназначавшиеся итальянцам и французам.
Тимофею Бубликову было двадцать лет. А Петербуржскую танцевальную школу он окончил в пятнадцать — и был принят танцовщиком в придворную балетную труппу.
В те годы на российской балетной сцене ставили спектакли такие европейские знаменитости, как австрийский балетмейстер Франц Гильфердинг, итальянский балетмейстер и композитор Гаспаро Анджолиони, итальянский балетмейстер Джузеппе Канциани. Судя по тому, что Гильфердинг доверил совсем юному танцовщику партию сатира в балете «Возвращение Аполлона на Парнас», поставленном в 1763 году, у Бубликова был хороший прыжок и актёрские способности — такие партии обычно требовали отточённой техники прыжков и вращений, а также чувства юмора.
Необыкновенные способности артиста привлекли внимание самой государыни. Она согласилась отправить его на два года за границу для совершенствования мастерства. Он поехал в Вену к своему учителю Гильфердингу, незадолго до того покинувшему Россию. А было ему тогда шестнадцать лет. Там Тимофей Бубликов завоевал европейскую известность. Только после этого его по-настоящему признали в России. Для русского придворного зрителя венские аплодисменты значили много — после возвращения в Санкт-Петербург Бубликов был зачислен в труппу первым танцовщиком наравне с иностранцами и получил придворный чин и звание танцмейстера двора.
Вторым, после Гильфердинга, подарком судьбы стал Гаспаро Анджолиони. Вернувшись на родину, Бубликов стал исполнителем главных ролей в его спектаклях.
Невзирая на таланты балетмейстера и артистов, «Побеждённое предрассуждение» на сцене не удержалось. Но сам жанр «панегирического балета» никуда не делся — Анджолини поставил впоследствии спектакль «Новые аргонавты» — «по случаю преславной победы, одержанной над флотом оттоманским при острове Хио» и спектакль «Торжествующая Россия» — в честь разгрома турецкой армии при Кагуле и Ларге. Оба эти балета были поставлены в 1770 году, в обоих танцевал Тимофей Бубликов.
Оставьте первый комментарий