Японская уличная мода уже давно перестала быть локальным феноменом токийских кварталов Харадзюку и Сибуя: неформальные молодёжные стили, зародившиеся в сердце столицы Японии, сейчас вдохновляют на эксперименты с имиджем девушек и юношей по всему миру. На постсоветском пространстве интерес к японским визуальным кодам прошёл путь от нишевого увлечения аниме и косплеем до формирования множества молодёжных сообществ в цифровом пространстве.
Японские молодёжные субкультуры зародились как протест против консервативных общественных устоев и традиционных идеалов красоты. Квартал Харадзюку стал символом западного влияния, воплощением свободы и бунтарской юности: здесь сформировался узнаваемый по всему миру стиль дерзких «гяру» и кукольных викторианских «лолит». В странах СНГ популярность японских «лолит» достигла пика в конце 2000-х. Этот стиль отличался от западных неформальных образов культивацией женственного силуэта и строгими канонами в одежде и макияже. Стиль милой фарфоровой куклы требовал значительных финансовых вложений — из-за важности соблюдения правил в мельчайших деталях поддерживать его было гораздо труднее, нежели имидж других популярных в то время молодёжных течений. Японист Евгений Штейнер отмечает: японская молодёжная мода заимствует внешние составляющие, превращая их в элемент игры, в то время как субкультуры с западными корнями в прошлом чаще использовали визуальные акценты как способ манифестации своей идеологии. Этот подход коррелирует с общемировой тенденцией: современные неформальные сообщества всё чаще обращаются лишь к визуальной составляющей, превращая стиль старых субкультур в интернет-эстетики (этот процесс подробнее описан в предыдущей статье).
Сегодня, в эпоху расцвета маркетплейсов с бюджетными брендами, собрать каноничный субкультурный образ, даже если для него необходимы парики, линзы и сложный макияж, становится всё проще, следовательно, растёт популярность различных неформальных стилей родом из кварталов Японии. Для модных веяний из Восточной Азии, как и для прочих неформальных стилей, характерна смена субкультурных векторов: если в 2000-х и 2010-х годах центральное место занимал стиль «лолита» и его различные направления, то в 2020-х всё чаще девушки в кукольных платьях называют свои образы «джирай»/«джирай-кей». Цель этой статьи — проанализировать практики неформального молодёжного сообщества, которое стремительно набирает популярность среди девушек на территории стран СНГ. Текст и выводы опираются на методологическую базу из качественного контент-анализа профильных групп в социальных сетях (TikTok, ВКонтакте, Telegram), направленного на выявление визуальных маркеров и дискурсивных особенностей участниц, и структурированных онлайн-интервью с пятнадцатью респондентками из стран СНГ (Россия, Беларусь, Казахстан) в возрасте от 15 до 20 лет, идентифицирующими свой стиль как «джирай»/«джирай-кей».
Фото: Примеры стиля со страницы сообщества «Jirai kei / Ryousangata» ВКонтакте
Термин «джирай» (в переводе — «наземная мина») изначально возник в японском интернет-сленге для обозначения девушек с обманчиво милой внешностью, за которой скрывается взрывоопасный характер и эмоциональная нестабильность. Несмотря на то, что поклонницы джирай-кей позиционируют свой образ как исключительно моду и эстетику, не связанную с особенностями мировоззрения, музыкальными предпочтениями и другими увлечениями, на страницах крупных онлайн-сообществ закреплён пост, где наряду с кратким описанием канонов присутствует информация о происхождении движения, например:
«Jirai — девушка-мина, имеется ввиду взрывная девушка. Стиль джирай мрачный и немного готичный… Также девушек jirai называют menhera, из-за их болезненности и частой ассоциации с ментальным здоровьем».
Субкультуры всегда отражают настроения и потребности поколения, это специфический механизм адаптации молодёжи к текущим социальным реалиям. Эстетика милой, но взрывоопасной девушки резонирует с молодёжью на постсоветском пространстве по ряду социокультурных причин. Джирай-кей тесно переплетается с японским сленговым термином «менхера», которым описывают девушек с ментальными расстройствами, а также направления в моде и макияже, направленные на их эстетизацию и романтизацию, что, впрочем, встречается и в западной молодёжной культуре. В странах СНГ тема психического здоровья, депрессии и тревожности остаётся стигматизированной, старшие родственники в семьях часто не осведомлены о таких проблемах, поэтому видят в них подростковые капризы. Некоторым девушкам с помощью неформальных визуальных кодов, исторически связанных с эмоциональными переживаниями, становится проще найти единомышленников и получить поддержку среди ровесниц с похожими проблемами без необходимости говорить о них напрямую.
2020-е годы стали для жителей СНГ временем тяжелейших социальных потрясений: пандемия, изоляция и экономическая нестабильность подорвали уверенность в завтрашнем дне, а школьники и студенты лишились базовых потребностей — чувства безопасности и социализации в кругу сверстников. Японская популярная культура, в первую очередь — аниме и манга, стали любимой формой эскапизма для молодёжи по всему миру. Джирай предлагает не уход от реальности в воображаемые светлые сказочные миры, а принятие её несовершенств путём эстетизации. Эстетика как бы резонирует с внешним хаосом: молодёжь чувствует, что мир вокруг «сломан», и обращается к идентичности, которая тоже транслирует эту «сломанность».
Однако при переносе субкультуры или неформального стиля иностранного происхождения на местную почвупроисходит дистанцирование от поведенческих паттернов, акцент смещается на визуальные коды: в большинстве случаев девочки-джирай, будучи осведомлёнными о корнях этого модного направления, включая страну происхождения и связь с эмоциональной нестабильностью, отделяют стиль от социального контекста и рассматривают его как исключительно эстетическую категорию («какие-то девочки также придерживаются моральных канонов джирай, но я только одеваюсь в него»). Лишь некоторые девушки всё же отмечают осознанный выбор джирай-образа как отражения внутреннего мира: «стиль подходит мне по характеру», «джирай зацепил своей красотой и милотой, но менхера поведение мне тоже подходит».
Девушки используют гипертрофированно милые элементы: рюши, банты, изображения анимационных персонажей (маскот стиля — вредный, но обаятельный кролик Куроми), одежду и аксессуары пыльно-розового или фиолетового цвета, но выстраивают образы на контрасте: нежные оттенки обязательно дополняют чёрными элементами, грубой обувью и макияжем с эффектом «заплаканных» глаз. Такой макияж девушки в соцсетях называют «пьен»: с помощью розовых теней создают иллюзию воспалённых от слёз век и прорисовывают «джирай-лайн» — ведут линию, визуально увеличивающую глаз по направлению вниз. Макияж — одна из ключевых частей образа болезненной, ранимой и нуждающейся в защите девушки, как отмечают сами «джирайки»: «носить одежду без макияжа можно, но это уже не будет джирай».
Фото: Образы девушек-джирай из тематических Telegram-каналов
Создание необычной, выразительной внешности — главный мотив увлечения стилем джирай. Крупные джирай-сообщества в интернете обращаются к образу куклы, иллюстрируя каноничные характеристики стиля. Та же тенденция обнаружилась и в ответах опрошенных девушек — двенадцать из пятнадцати респонденток используют эпитет «кукольный», описывая своё видение джирай-кей, например: «Мне очень нравится выглядеть как куколка, хотя бы в медиа чувствовать себя красивой», «очень люблю так одеваться, как куколка», «у меня появляется ощущение, что я заплаканная кукла, и мне это нравится», «люблю мило и кукольно одеваться, но при этом есть остринка».
Неожиданным открытием стало наличие высокого уровня внутренней агрессии в русскоязычном сегменте джирай-сообществ: многочисленные комментарии об этой проблеме присутствуют в тематических чатах, на ней сделали акцент и девушки в онлайн-интервью («огорчает токсичность этого комьюнити», «девочки могут обозвать кого-то за отсутствие чего-то каноничного; знаний по нулям, а агрессии хоть отбавляй», «тут негативное отношение к новичкам»). Большинство конфликтов выстраивается вокруг оценки одежды и макияжа как соответствующих или несоответствующих ряду строгих правил. «Все топят за каноны, но разве мы как нефоры не должны быть сплочёнными?» — этот риторический вопрос одной из респонденток отражает конфликт между идеей субкультурной свободы и стремлением к элитарности. Участницы советуют «опираться на японок и истоки, а не слушать наше токсичное комьюнити» — ориентация на внешний эталон в лице Японии и обращение к культурным корням неформального сообщества становится способом защиты от локальной критики.
Джирай-кей — в значительной степени цифровое движение. Основная деятельность девушек-джирай сосредоточена на создании контента для социальных сетей: фотографий своих «сетапов» (сленговое обозначение комплекта одежды среди «джираек», от английского set up) в специфической обработке, коротких видео в джирай-образах, подборок с вещами японских брендов и обучающих видео по макияжу. Совместная деятельность в офлайн-пространстве сохраняется в крупных городах, но уступает по значимости репрезентации в соцсетях. Девушки знакомятся со стилем благодаря медиа и блогерам, общение по интересам также происходит в интернете: обсуждают японскую уличную моду, любимые онлайн-игры и аниме.
Феномен джирай-кей на постсоветском пространстве представляет собой классический пример трансформации субкультуры в интернет-эстетику — процесс, характерный для цифровой эпохи. Заимствуя визуальные коды японской уличной моды, локальное сообщество дистанцируется от изначального субкультурного контекста (поведенческих моделей и изначальной стигматизации в японском обществе «девушек-мин»), смещая фокус на воспроизведение кукольного образа. Джирай-сообщество функционирует не столько как молодёжное неформальное движение в классическом понимании, сколько как онлайн-пространство, где идентичность конструируется преимущественно через репрезентацию в медиа и потребление субкультурной атрибутики; солидарность оказывается производной не от общих идеологических установок, а от разделяемой эстетической оптики и схожих механизмов совладания с тревожностью.
Оставьте первый комментарий