Сослагательное наклонение истории

Евгений ХАРИТОНОВ

Richard Lindner. Napoleon Still Life (Фрагмент картины)

 

100 лет назад в русской литературе появился жанр, необычайно популярный сегодня, — «альтернативная история». Неслучайно, думается, потребность взглянуть на историю в сослагательном наклонении возникла у писателей в эпоху глобального социального разлома, когда и историю писали заново, а часто и альтернативно.

 
Точно неизвестно, кому из фантастов первому пришла в голову безумная идея изложить реальные исторические события в сослагательном наклонении. Большинство исследователей научной фантастики ищут истоки «альтернативной истории» в англо-американской литературе. Между тем элементы жанра обнаруживаются уже в повести Осипа Сенковского «Учёное путешествие на Медвежий остров», появившейся ещё в начале XIX века.

Это может показаться странным, но фантасты вообще очень долго не рисковали ставить вопрос ребром: «А что было бы, если?..» Возможно, потому что туманное Будущее привлекало сочинителей фантазий куда больше, чем не менее туманное Прошлое. Если же фантасты и отправляли своих героев по реке Времени «назад», то, грубо говоря, с крайне ограниченным кругом художественных задач: оправдать использование сочинителем машины времени или доказать, например, что пришельцы из космоса уже когда-то посещали нашу планету. В ранней фантастике Прошлое нередко оказывалось ещё и одним из вариантов Утопии — пассеистической (то есть устремлённой не в будущее, а в прошлое); в устоях минувших веков некоторые утописты видели идеальное государство будущего.

Так или иначе, фантасты не стремились серьёзно осмыслить (не говоря уже о том, чтобы переосмыслить) события давно минувших дней, дабы обнаружить там истоки актуальных проблем современности. Исторические реалии, хоть и приправленные художественным вымыслом, не подвергались серьёзной «препарации».

Как было уже сказано, затруднительно в истории мировой фантастики отыскать пионера «альтернативной истории». Но вот с датой рождения жанра в российской литературе разногласий, вероятно, не будет. Это произошло в 1917 году, когда московский «Журнал приключений» опубликовал повесть Михаила Первухина «Вторая жизнь Наполеона». Что было бы, если бы Наполеону удалось сбежать с острова Святой Елены — места последней его ссылки? По сюжету, ему не только удаётся покинуть остров, но и серьёзно повлиять на дальнейшее развитие мировой истории, создав новую могущественную империю в Африке. Сама по себе повесть написана в жанре морских авантюрных романов: главный герой, английский юноша, участник войн против Наполеона, неожиданно оказывается втянут в международный заговор, целью которого и было вызволение бывшего императора Франции с острова Святой Елены. Повесть великолепна по языку и увлекательна сюжетом: здесь и тайны, и шпионы, и сражения кораблей, погони, интриги — одним словом, всё то, что делает приключенческую книгу столь привлекательной для читателя.

Но и вряд ли случаен тот факт, что «Вторая жизнь Наполеона» появилась на свет именно в 1917 году, когда заново переписывалась история отдельно взятой страны.

Имя писателя и журналиста Михаила Константиновича Первухина (1870—1928) после 1917 года было вычеркнуто из русской литературы. Сегодня оно известно разве что литературоведам и знатокам фантастики. А между тем это был один из самых одарённых фантастов начала ХХ века, автор свыше 20 фантастических произведений.

Михаил Первухин родился в Харькове, здесь же окончил реальное училище и девять следующих лет отдал службе в Управлении Курско-Севастопольской железной дороги. Но в 1900 году из-за осложнений со здоровьем он был вынужден перебраться в Крым. Здесь и началась его литературная деятельность. Он организовал газету «Крымский курьер», которую возглавлял до 1906 года, и издал первый свой сборник рассказов «У самого берега Синего моря» (1900). В 1906 году он покидает Россию и в поисках лечения уезжает жить в Италию, однако не прекращая активного сотрудничества с русской прессой. В Италии он начинает писать научно-фантастические рассказы и повести, которые с 1910 года регулярно появляются (часто под псевдонимами «М. Волохов», «К. Алазанцев», «М. Де-Мар») на страницах журналов «Вокруг света», «На суше и на море», «Мир приключений», «Природа и люди» — основных изданий, публиковавших в те годы фантастическую и приключенческую прозу.

Тематика ранних рассказов и повестей Первухина вполне традиционна для фантастики начала ХХ века: лучи смерти, путешествие на автомобиле к Северному полюсу, загадочные обитатели морских глубин, необычные изобретения. И всё-таки эти произведения резко выделялись на общем фантастическом фоне уже в силу литературной одарённости автора.

«Вторая жизнь Наполеона» по понятным причинам стала последней публикацией Михаила Первухина на родине. Избранный писателем художественный метод анализа исторических событий (конечно же, анализ современности!) противоречил учению марксизма-ленинизма. Но в 1924 году в Берлине вышла главная книга писателя — историко-фантастический роман «Пугачев-победитель». Обращение к одному из самых сложных периодов российской истории не было случайным. «Что было бы, если бы в свое время Пугачев победил? — написано в предисловии к первому изданию книги. — Этот вопрос не однажды приходил в голову нам, русским, судьбой обреченным увидеть нашу Россию побежденной вторым “университетским Пугачевым”, который, кроме “свободы” и “власти бедных”, этих старых испытанных средств затуманивать разум народный, принес с собой яд много сильней, — учение Карла Маркса, то зелье, каким, по счастью для тогдашней России, еще не располагал Емельян Пугачев».

Возвращение к отечественному читателю началось лишь в 1994 году, когда усилиями уральского знатока и библиографа фантастики И.Г. Халымбаджи был переиздан «Пугачев-победитель». Но в те смутные времена книга, ничуть не растерявшая актуальность, не устаревшая ни по языку, ни по тематике, прошла почти незамеченной. Следующее «открытие» забытого писателя произошло уже в новом тысячелетии. И теперь это действительно было возвращение: все основные произведения пионера жанра «альтернативной истории» были, наконец, переизданы в полном объёме. Такие возвращения очень важны для русской литературы. Ведь из вынужденного небытия на свет выходят не третьесортные подёнщики, а по-настоящему талантливые писатели, стоявшие у истоков ключевых литературных направлений, и чьи произведения за десятилетия безвестности не утратили литературного огня, а, может, даже и вовсе наполнились новым звучанием — особенно острым для читателя дня сегодняшнего.

 

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*