«Лебединое озеро»: балет со сложной судьбой

Далия ТРУСКИНОВСКАЯ

 

Предлагаю провести эксперимент — к десяти знакомым обратиться с лаконичным вопросом: «Балет?».
Ответ у всех будет один — «Лебединое озеро». Даже те, кто в театре ни разу не был и даже танца маленьких лебедей не видел, знают эти два слова.

С чего же началась история бессмертного балета? Очевидно, с незапамятных времен. У многих народов есть сказки и легенды о девушках в платьях из птичьих перьев. Они прилетают на уединенное озеро птицами, скидывают наряды, купаются и развлекаются, а тот, кто похитит платье из перьев, помешает девушке улететь и в конце концов женится на ней. Не лучший способ сделать предложение, но в сказках герои обычно обретают счастье. Бывает, и ненадолго — легкомысленный муж не сжигает платье, а прячет; жена, успевшая уже родить детей, находит платье, накидывает его и улетает.

Идея постановки балета «Лебединое озеро» принадлежала дирекции Московской императорской труппы. Но задолго до того, как Петру Ильичу Чайковскому в начале 1875 года предложили написать музыку, он сочинил детский балет «Озеро лебедей», который исполнили дети в имении Каменка. Предполагается, что в основу сценария тогда положили сказку немецкого писателя Музеуса «Лебединый пруд».

Это название композитор хотел сохранить — и вот что писал в сентябре 1875 года другому композитору, Римскому-Корсакову: «По приглашению Московской дирекции пишу музыку к балету „Озеро лебедей“. Я взялся за этот труд отчасти ради денег, в которых нуждаюсь, отчасти потому, что мне давно хотелось попробовать себя в этом роде музыки». Он действительно изучал партитуры старых балетов, чтобы понять специфику музыки, предназначенной для классического танца.

Либретто первой версии «Лебединого озера» было довольно громоздким и с логическими неувязками. Официально авторы — директор Московской конторы Императорских театров В.П.Бегичев и танцовщик В.Ф. Гельцер. Потребовалось немало времени, чтобы отсечь всё лишнее и оставить ту благородную простоту сюжета, которая даёт простор для фантазии и творчества.

Итак, в день своего рождения принц Зигфрид убегает с праздника вслед за лебединой стаей к озеру — поохотиться. Лебеди превращаются в девушек, и прекраснее всех — их королева Одетта. Принц влюбляется. Ситуация такова: девушек зачаровал злой волшебник Ротбарт, и только настоящая любовь способна расколдовать Одетту и её подруг. Принц клянется в любви, но Ротбарт не дремлет. Когда мать Зигфрида устраивает во дворце праздник, чтобы сын выбрал себе невесту, является колдун с дочерью Одиллией, черным лебедем. Одиллия так искусно соблазняет Зигфрида, притворяясь Одеттой, что он называет её невестой. В окно дворцового зала бьётся белый лебедь, Зигфрид понимает ошибку и в ужасе бежит к озеру. Там происходит сражение с Ротбартом. Балет имеет два финала: один — победа принца над волшебником и соединение с любимой, другой — трагический, принц гибнет в волнах озера. До сих пор балетмейстеры не определились окончательно, в новых постановках одни губят принца, другие женят его.

Репетиции первого акта начались весной 1876 года, но работа шла со скрипом. Балетмейстер Венцель Рейзингер, о котором современники отзывались очень критически, откровенно не понимал сложной музыки и пытался сделать то немногое, что умел. Он переставлял фрагменты, некоторые номера выбрасывал и… заменял их вставными из других балетов. Так и хочется воскликнуть: «Кошмар!» Но о гениальности Чайковского тогда знали только опытные меломаны, а перетаскивать удачные дуэты из спектакля в спектакль считалось делом обычным и даже правильным — чтобы публика осталась довольна.

Неудивительно, что балет, которого публика ждала с нетерпением, оказался неудачным. Премьера состоялась 20 февраля 1877 года в Москве, после чего спектакль несколько лет кое-как держался в репертуаре.

Незадолго до премьеры случился скандал, который можно назвать трагикомическим. Но, чтобы понять его, нужно знать, что такое в дореволюционном театре балерина, исполнительница главных партий. Эта артистка имела чуть ли не узаконенное право капризничать, а поскольку обычно у нее был богатый или знатный покровитель, то от её капризов зависели судьбы спектаклей.

На главную роль была назначена прима-балерина Большого театра Анна Собещанская. В её понимании главная роль — это когда исполнительнице дают как можно больше сольных танцев. И вот выяснилось, что Чайковский не написал для неё в третьем акте особой вариации, в которой бы она блеснула техникой и бриллиантами. Она была всего лишь одной из шести невест принца Зигфрида. Закатив композитору скандал, она помчалась в Санкт-Петербург и попросила Мариуса Петипа поставить специально для неё соло на музыку Минкуса. Чужой фрагмент в третьем действии «Лебединого озера»? Нам и помыслить страшно, а Петипа согласился. Чайковский взбунтовался, от музыки Людвига Минкуса отказался наотрез, но предложил написать свою – по количеству тактов совпадающую с творением Минкуса, чтобы не пришлось менять хореографию Петипа. Но это было уже после премьеры.

Интересно, что на первых афишах не указывалось имя артистки, танцевавшей партию коварной Одиллии. По сценарию королева лебедей Одетта и Одиллия очень похожи, что и привело Зигфрида к трагической ошибке. И Чайковский внёс в сценарий и в партитуру очень важную деталь: Одетту и Одиллию должна танцевать одна и та же артистка. Пустое место в афише означало, видимо, что зрителей ждёт сюрприз.

Второе рождение «Лебединого озера» состоялось почти десять лет спустя. Тут надо низко поклониться балетмейстеру Льву Иванову.

Этот талантливый человек всю жизнь был на вторых ролях, в тени великого Петипа. Но он знал и умел то, чего Мариусу Ивановичу Бог не дал: он мог создать лирическое симфоническое театральное действо. Когда Чайковский скончался и поклонники таланта решили устроить 17 февраля 1894 года вечер памяти композитора, Иванов взялся поставить второй акт «Лебединого озера» — знаменитый «лебединый» акт. Он так тонко воплотил музыку Чайковского, что стало понятно: нужно заново ставить балет, и ставить в Мариинском театре. Мариус Петипа понял, как это нужно делать, и предложил Иванову: сам он будет ставить первый и третий акты, с их вставными номерами и решающим па-де-де Зигфрида и Одиллии, а Иванов пусть заведует лебедями. Решение оказалось верным — вдвоём они создали необходимый по сюжету контраст между миром людей и миром зачарованных птиц.

До сих пор едва ли не во всех театрах мира «лебединый» акт идёт в постановке Льва Иванова. Что же он совершил?

Он догадался, почему не получился спектакль Рейзингера. Во-первых, в Москве исторически культивировали другой тип балета — где классический танец доверяли только балеринам и нескольким танцовщицам, а всё прочее было — сюжетное пантомимное действие плюс характерный танец. В Мариинке же можно было воплотить традиции и возродить стиль романтического балета, которых музыка Чайковского прямо-таки требовала. Во-вторых, Иванов совершил маленькую хореографическую революцию.

Дело в том, что ещё в конце семнадцатого века были утверждены позиции ног и рук балетных артистов. Они были основой канонов классического танца. Иванов решил нарушить эти каноны. Он убрал искусственные лебединые крылья в костюмах балерин, придававшие им сходство с польскими гусарами семнадцатого века, и придумал новые движения для рук, напоминающие взмахи крыльев.

Главные партии исполнили итальянка Пьерина Леньяни и танцовщик Павел Гердт, который и в пятьдесят лет успешно исполнял роли принцев. Но как исполнял! Он почти не танцевал и с большим достоинством ходил по сцене, а когда доходило дело до поддержек, на помощь призывался «оруженосец принца».

Что же касается Пьерины Леньяни, то именно она впервые показала в России пресловутые 32 фуэте, сперва в балете «Золушка», потом в «Лебедином озере». И внесла сумятицу в балетные ряды! Все танцовщицы пытались повторить этот трюк, казалось, будто репетиционные залы захватила толпа вертящихся дервишей. Перенять искусство итальянки удалось Матильде Кшесинской — но это уже совсем другая история…

 

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*